cinematographua (cinematographua) wrote,
cinematographua
cinematographua

Александр Роднянский: «Моя амбиция — научиться делать кино, конкурентное на мировом рынке

— За что болтаем?

— Болтаем за все кино, за кино будущего, за русское кино: что это такое и на каком оно свете?

— Русское кино как явление ничем не слабее кинематографа немецкого, бельгийского, я уже не говорю про польский и венгерский.

2

У нас есть с пятерку режиссеров жанрового кино, которые регулярно собирают кассы, — от Тимура Бекмамбетова до Бондарчука. У нас есть те, кто пытаются регулярно смешить. Делают это, как всегда в этих жанрах, пошло и никчемно, но это происходит во всем мире. Я, честно говоря, не понимаю, почему American Pie — это хорошо, а Enjoy Movies — это плохо. Разве что American Pie — оригинальная версия, а Enjoy — копикэт. Но в целом за последние годы русское кино появилось на карте. До 2003 года говорить о том, что русские фильмы идут в прокате, было просто смехотворно.

Потом появился «Ночной дозор» — все обрадовались, начали праздновать факт появления одного фильма. А сейчас появляется в прокате с десяток фильмов, собирающих вполне приличные зрительские аудитории, и все равно — ужасно, плохо, все не так. Конечно, нам бы всем хотелось быть двухметровыми голубоглазыми блондинами. С этим и связана болезненная реакция на все, что связано с собой: мы всегда хотим быть лучше, чем мы есть на самом деле. Это отсутствие зрелости, я считаю.

— К вопросу про вторичность. Недавно закончился прием работ на конкурс сценарных заявок, который объявляла ваша компания. Вы довольны результатами?

— Я еще не читал ничего, но говорят, все это очень страшно и очень тяжело. Но посмотрим, я надеюсь на то, что есть талантливые люди. Да, непрофессионалы. Главное — идея. Если мы найдем какой-то зародыш — честное слово, будем заинтересованы только в том, чтобы кого-то превратить в большую фигуру и дать возможность состояться. В этом идея: не просто сделать фильм или сценарий, что само по себе логично, а в том, чтобы появились люди, из которых можно выковать новых героев, новых персонажей, новых активных, в конечном счете, игроков нашего дела. У нас самая большая проблема — рассказчики историй, сценаристы. В советские времена все время говорили: авторов нет, сценариев нет, где герои, где персонажи, где, так сказать, реальность или, наоборот, где жанр? Но в советские времена было проще: существовал идеологический подход к искусству. Кино было в первую очередь идеологической и уже потом потребительской функцией зрительского спроса. На сегодняшний день кино вроде бы в первую очередь функция зрительского спроса, но идеологическая закваска дает о себе знать. Почитайте, что пишут на многочисленных форумах очень молодые люди. Они требуют: герои должны быть героями, подлые враги — ужасными, а победа должна быть очевидной, без всяких экивоков, паллиативов и эвфемизмов. Нельзя ни в коем случае морочить голову, пороча подвиг воинов Второй мировой войны. И это все странным образом проявилось не в заключениях деятелей Главного политического управления Советской Армии, которые писали, например: «Недостаточно отражена роль командования в проведении операции» или «Недостаточно отражен героизм советского воина», — нет, сейчас это пишут простые смертные двадцати лет от роду. Вероятно, внутренне они не убеждены в том, что являются частью того великого, могучего и горделивого этноса, которому хотят принадлежать, поэтому хочется все время гордиться, бить себя кулаками в грудь, издавать звуки барабаном и находить этому подтверждение не в зеркале, а в кино. Изменить себя можно, но проще этого требовать от социума, от прочих 150 миллионов, к себе вопросов меньше.

— А как вы думаете, возможно у нас создание русского Голливуда, с нашими русскими реалиями, которые будут интересны, понятны и востребованы в другом месте?

— Про Голливуд я не стал бы увлекаться. Это гигантская индустрия, смысл которой — не в огромном количестве киностудий в Лос-Анджелесе, а в доминировании американского/англоязычного кинематографа во всем западном мире.

3

И это всегда функция бизнеса, где победа — большее количество зрителей. И есть общеевропейская проблема, где кинематография является функцией культуры прежде всего. Это означает, что они каждый раз пытаютсявыразить нечто особое, исключительно характерные для собственной культурной традиции черты, будь то французы, немцы, португальцы, испанцы, бельгийцы, россияне, — всегда. И в эту минуту наступает противоречие между желанием универсализировать, пересечь границы, достучаться до зрителей из других государств — и ориентацией на зрителей собственных кинотеатров.

— А наше кино вообще нигде не интересно, кроме ближнего зарубежья?

— Уже тридцать с чем-то лет советское, а ныне российское кино за пределами России не существует или существует только как ряд отдельных артовых фильмов, известных благодаря фестивальным успехам режиссеров. Мы имели свои ареалы обитания, как минимум, в части Европы, у нас же были всегда страны неприсоединения, которые покупали наши фильмы: Азия, Африка. Вот мы сейчас убедились на «Сталинграде», что в Китае до сих пор есть традиция смотрения нашего кино.

На данный момент нужно зафиксировать: у нас положение было нулевое, нас не было, к нам не привыкли, и, как говорит мой близкий друг, отбирающий кинофильмы от Восточной Европы для Каннского фестиваля, русский фильм жанра триллер, фэнтези, фантастика в прокате – это оксюморон. Вот Тарковский или ныне — Звягинцев с Сокуровым, это да, конечно. Например, «Возвращение» или «Елена» собрали во французском прокате намного больше зрителей, чем «Ночной дозор», прокатываемый Fox. Ровно по этой причине. От русского кино не ждут жанрового, ориентированного на массовую аудиторию кинофильма, но знают фамилии крупнейших наших режиссеров-авторов. К массовому кино, которое обеспечивает то, что вы назвали голливудским успехом, это отношения не имеет.

Такого Голливуда у нас нет для страны. Мы до сих пор выращиваем индустрию, и на данный момент все русское кино ориентировано только на русскоязычный мир. Все продюсеры русского кино, пытаясь выстраивать свои планы на будущее, рассчитывают на то, что удастся вернуть расходы на производство кинофильма в рамках русскоязычного мира. Все остальное не является предметом рассмотрения. Рассчитывать на это — шапкозакидательство. Если получится — ну, приятный сюрприз, но он точно не будет большим. Даже успех «Сталинграда», который на сегодняшний день — самый кассовый русский фильм за границей, не сопоставим с его успехом дома. Иными словами,только длительные системные усилия по производству успешного жанрового кино дома приведут к тому, что один за другим фильмы начнут проникать в мировой прокат, если они будут сделаны на достойном профессиональном уровне, как минимум, технически. Я сейчас не говорю о художественных характеристиках, потому что пространство обитания американского кино обеспечивает не искусство. Обеспечивает среднестатистический американский жанровый кинофильм, который далеко не всегда представляет собой значительное кинематографическое произведение — это просто аттракцион на два часа, который дарит возможность свободного времяпрепровождения. Сегодняшний кинематограф — это видно любому человеку невооруженным глазом — разошелся на два параллельно развивающихся потока. С одной стороны, аттракцион, на который стоит идти в кинотеатры, покупать билет и смотреть 3D, IMAX — технологию, зрелище, «спектэкал», да. И с другой стороны, все то, что раньше в кинотеатрах хорошо шло, все эти замечательные жанры, от драмы и мелодрамы до детектива и костюмного фильма, которые сдвинулись на телевидение, обеспечив невероятный рост качества телевизионных сериалов.

4

Ограничениями из-за детей и т. д. Поэтому все лучшие сериалы — для HBO.

— Может у нас появиться такой канал, ориентированный на создание собственного экстремального контента, с обнаженкой и матом?

— Может, конечно. Это явный путь в будущее: сейчас мы приучаем аудиторию к качественному американскому сериалу, а со временем, вложившись, сделаем уникальный собственный контент, такой же свободный, для взрослых. Возможны движения, аналогичные тому, что делает Netflix: руководство банального стримингового ресурса, которыйдолгие годы аккумулировал права на контент и продавал их потребителям фактически напрямую, вдруг поняло: чтобы сформировать уникальную виртуальную платформу, нужен уникальный контент. Особый, который нигде не получишь. Поэтому вот вам «Лиллехаммер», вот вам «Карточный домик». И пусть они на сегодняшний день экономически себя не оправдывают, но уже каждый человек знает, что такое Netflix. Или знаменитый ответ Джефри Бьюкса, шефа Time Warner, которой принадлежит HBO. Когда его спросили, волнует ли его пиратство сериалов, он сказал: да нет, пожалуй. Потому что это выдающееся продвижение HBO. У нас нет HBO, но все знают, что это такое.

— По какому телепроекту прошлого вы скучаете и хотели бы снова увидеть его в эфире?

— Я, если честно, помню очень небольшое количество сериалов. Я любитель болтливого телевидения, всегда ищу, где разговаривают, и — желательно — спокойно, потому что у нас очень много крикливого.

— Постойте. Вот у вас есть сценарий, сперва вы его утверждаете, потом канал его утверждает — ну вот люди так не разговаривают.

— Ну конечно, не разговаривают. У каждого канала есть своя договоренность с собственной аудиторией. У них есть рейтинги — ежедневное подтверждение в виде успеха или неуспеха. Очень важно понимать одну простую вещь: даже самые ненавистные телевизионные каналы делают очень неглупые, а подчас и очень талантливые люди. Есть специфика отношения с телевидением и с кино, в каждой стране своя. Посмотрите на список сегодняшнего «Оскара»: там два, максимум три фильма не являются экранизацией реальности. Все остальные — это фактически экранизации газетных вырезок, заметок, статей, в худшем случае книжек, основанных на реальных событиях.

5

Любой сказочный фильм, даже самый неудачный, провалившийся в Америке (например, «Джон Картер» — знаменитый флоп «Диснея»), — даже он работает потрясающе в России. Просто потому, что у нас аудитория любит кинематограф, который уносит их на планету Марс к синим человечкам, или не человечкам, а каким-то странным существам, но точно ничего не хочет понимать про реальность.

В Америке сериалы по определению являются способом разобраться в отношениях с миром, выглянуть через окно в соседний двор, увидеть своих соседей. Наши сериалы — та же сказка, просто одетая в привычные нам декорации и одежды. Когда вы видите мелодрамы канала «Россия», детективы канала НТВ или некие якобы семейные саги «Первого канала», молодежные сериалы СТС или шутливые, ироничные ТНТ — они все вместе никакого отношения к жизни не имеют. Никакого и никогда. Есть считаное количество сериалов, о которых можно сказать: это слепок того, что мы пережили. Я помню реакцию, когда шла «Бригада». Там в начале было ощущение такого как бы распутья, на котором оказываются герои сериала, очень знакомое огромному количеству людей. И все, от сотрудников до друзей и родственников, говорили: вот это я понимаю, вот это я помню, это точно было со мной. Хотя ни один из них не был бандитом или членом ОПГ. Ну да, все что-то продавали туда-сюда.Таких сериалов у нас очень мало.

Давайте исходить из простого. Хороший по уровню художественного исполнения сериал «Ликвидация». Похоже ли это на жизнь в Одессе 46 года? Ой, да нет. Одесситы не разговаривают с подчеркнуто одесско-еврейским акцентом, так, как исполняет там ряд персонажей. Поверьте мне, я неплохо знаю за Одессу. Но так принято. Условно говоря, это система договоренностей с аудиторией: если она смотрит про Одессу, там должны говорить ровно так. Они должны так выглядеть. Должны появляться толстые торговые тетки и шутить. Есть правила игры, нарушив которые, потеряешь аудиторию. Как только телевизионный канал, например, «Первый», самый экспериментальный и свободно мыслящий, запускает «Краткий курс семейной жизни» или «Школу» Германики, они тут же чувствуют разницу — вдвое меньшую аудиторию, чем на обычном среднестатистическом сериале. Сразу.

— И перестают экспериментировать.

— Дальше это становится делом конкретного руководителя канала. Он берет на себя дальнейшую ответственность, необходимость объяснения с акционерами: вы знаете, мы, конечно, понимаем, что это плохо идет в прокате, но это важно, потому что мы хотим делать это получше, поближе к настоящему, мы хотим, чтобы всерьез… Все это говорится, поверьте. И более того, кем-то даже делается. Но фактом остается следующее: телевидение — самая консервативная штука, которая есть в медиа, стоящая невероятных денег, которую на сегодняшний день делают для сегодняшних зрителей.

— Можно еще примеров договоренностей со зрителем?

— Когда вы спрашиваете аудиторию, что она хочет смотреть, что ей нравится, она вам всегда называет фильмы, сериалы и программы выпуска в лучшем случае 72 года. Но никогда не звучит: вы знаете, я бы хотел увидеть что-то, чего не было, я хотел бы увидеть фильм о таких-то людях, о хипстерах, которые оказались в ситуации… Нет, что вы. Они скажут: вот помню блестящий фильм «Весна на Заречной улице». А вы делаете черт знает что. Какая же это «Весна на Заречной улице», ну ни разу же не она!

6

Собственно, этот сегмент в США тоже не смотрит ни ABC, ни NBC, ни CBS за исключением, пожалуй что, финала Суперкубка и отдельно взятых сериалов (например, Good Wife). И они все в кабельном сегменте. В лучшем случае — в кабельном новостийном, причем тоже по выбору — например, резко республиканский Fox News, который просто мочит демократов с утра до вечера. Это такой, условно говоря, коллективный Киселев… Собственно, Киселев прямо и говорит, что закончилось время объективистского телевидения. Оно скучно. Я это слышал много раз. Объективно — скучно. Но это не его придумка, это придумка Fox, который на фоне внешне объективистского информационного телевидения Соединенных Штатов сказал: а зачем оно нам надо? А мы вообще за этих. И все. И получилось. И они побили CNN в течение года. Или драматическое телевидение, где есть HBO и другие. Молодая, активная и, что немаловажно, платежеспособная часть аудитории (поскольку все хорошо образованные люди хорошо работают и зарабатывают), смотрит за отдельные деньги свое телевидение. Эта тенденция будет нарастать. Чем бесплатнее, тем шире аудитория, тем в большей степени доминируют вкусы массовой, а значит, менее образованной, менее взыскательной аудитории. И чем более аудитория образованная, активная, чем более она вовлечена в жизнь — тем больше альтернатив: либо кабельные платформы, платные сегменты, либо онлайн, стриминг и т. д. Как сложится технологическая реальность России — посмотрим.

— Аронофски снял «Ноя» как блокбастер. Почему при сильной православной составляющей в обществе никто до сих пор не сделал подобного в России? Сюжетов ведь прорва, и господдержка явно была бы.

— Прошкина «Орда» была, «Поп» сделал Хотиненко. Я не убежден, что это так легко и так механически проистекает. У нас очень непросто с качественными сюжетами. Например, у Андрея Звягинцева был сценарий про одного канонизированного русского святого — мощный, жесткий, кровавый, трагический. Просто он настолько большой по масштабу, что на тот момент никто из продюсеров не решился. А когда мы с ним встретились, я был, да и до сих пор остаюсь воодушевлен идеей того, чтобы Андрей делал кино про современную понятную нам российскую жизнь, про реальность.Поэтому мы не стали делать большую историю. Сделали сначала «Елену», сейчас будет второй «Левиафан». Существуют же разные подходы к кино. Кто-то про деньги в чистом виде, кто-то про очень важный кинофильм, про то, чтобы реализовать себя. Я просто посчитал, что для него это будет важнее как для режиссера. Тут еще одно понятное соображение: религиозные сюжеты — не площадка для экспериментов, тут можно задеть чувства.

— А у нас работает вообще такой посыл, как «заработать денег»? Не сделать качественное честное кино, не реализоваться, а именно тупо заработать денег?

— Есть пара компаний, которые только про деньги, и им в общем все равно, качественно это или нет. Они появились недавно. И если вы с ними начинаете разговаривать, они даже не понимают. Но я никогда не позволяю себе критически о них высказываться, потому что и я не безгрешен, мягко говоря. Вы будете смеяться, это такая парадоксальная вещь, но это признак здоровья рынка. Когда появляются молодые люди, которые считают, что можно заработать денег на кино.

7

Собственно, так Голливуд и появился. Адольф Цукер, я ж не шучу, — он продавал мех. Он ровно так и начал этим заниматься. И если вы посмотрите на все эти биографии, то они двигались ровно потому, что им казалось, что кино — инвестиционно привлекательная сфера. И тот факт, что в России появились люди, которые считают возможным для себя построить компании, приносящие деньги, — это признак здоровья.

— Если бы вы снимали фильм о русском супергерое, каким бы он был?

— У нас есть совершенно потрясающий сценарий, мне он безумно нравится, и этот герой у нас разочарованный, утративший вначале интерес к жизни, живущий только страстью мести и восстановления чести. Он не просто мститель, он потерявший честь. Для него это важнее. История человека, ведомого чудовищным комплексом вины, как «Бэтмен. Начало». В нем есть базовый первородный ужас — потеря родителей, которая бросает его куда-то в Тибет, где он встречает всех этих своих монахов, превращающих его в человека умеющего. У нас другой персонаж — Яковлев, он совсем не американский герой. Мы стараемся сделать его своим, но при этом сама по себе конструкция, естественно, очень знакома по комиксу. Но у него нет никаких своих дополнительных способностей.

Мне кажется, что для нашего героя необходимо сочетание здоровой самоиронии и все-таки позитивного желания улучшить мир.У нас такие персонажи. У нас аудитория хочет верить в персонажа, который комплементарен по отношению к ней. Вот, скажем, по опыту, который был у меня с «9 ротой». Я впервые увидел, как здоровые дядьки выходят из кинотеатра, нервно закуривают сигареты, девочки плачут и все прочее. Я вдруг понял, что это принципиальная вещь, это был ответ на непроизнесенный запрос — что же случилось с ними? Мы нормальные, мы честны, мы сильны, мы добры, мы готовы на самопожертвование и подвиг друг ради друга, ради дружбы. Нас могут предать подлые правительства, неправедные правители, исторические обстоятельства, просто враги, но мы по отношению друг к другу — братья.

Американцы должны слушать каждый день, когда они приходят в кино, что у них единственная справедливо устроенная реальность, в которой все равно восторжествует правда, в которой у каждого человека в отдельности есть шанс, в которой надо бороться за себя, стремиться к счастью. Их кинематограф укрепляет волю к жизни.

— А у нас что?

— У нас кинематограф авторского высказывания. Который на самом деле и драматичен, и трагичен, и подчас депрессивен, поскольку он, как и литература, рассказывает зрителю страшную новость о том, что он умрет. Он же умрет, вы знаете? А зрители очень многие не знают. Более того, очень многие перед смертью могут сильно болеть. И это очень плохая новость для многих. Поэтому, если появляется кино, возьмите Сигарева, очень талантливого, «Волчок» или «Жить» и покажите массовому зрителю, они скажут: воу, воу, зачем это снимать? Да еще не дай боже за государственные деньги?! Так что, всегда есть за что ненавидеть русское кино: за непрофессиональный вымысел или за депрессивную правду.

— «Все они хирурги или костоправы, нет среди них ни одного терапевта…»

— Один мой близкий товарищ, известнейший отечественный продюсер, говорит, что арт-кино — это своего рода горькая таблетка, а мы эти таблетки упаковываем в шоколад, поливаем сверху карамелью и завязываем ленточку. Вот ровно это он имел в виду.

— Как различается организация кинопроцесса в России и Америке?

— Технология принципиально та же. Главное различие — это мотивация и вовлеченность американской съемочной группы в полном ее составе в процесс производства, от механиков, ассистентов и людей, раздающих бутерброды на кейтеринге, до первых лиц съемочной группы. И, конечно, в Америке, как и во всем остальном, такая протестантская этика: все работают от А до Я, все бегают, все знают свое место, все профессиональные и вкладываются. Если ты механик съемочной техники, ты постоянно чего-то учишь, лечишь, знаешь все про технику, потому что понимаешь, что тебе платят раз в неделю.

8

Потому что заметили неполную вовлеченность, неполную самоотдачу, преданность и т. д. Эти факторы привели к тому, что американская индустрия бесконечно организованна. Потому что все знают, что самой дорогой частью процесса является съемочный период. Вот еще одно отличие: съемочный процесс у них короче, чем у нас. Мы очень часто пытаемся убедить наших режиссеров, что количество съемочных дней надо значительно сокращать, что нельзя снимать фильм вот такого рода даже за 50 съемочных дней, его нужно делать за 35. И эта разница составляет 30-40 % стоимости кинофильма.

— Насколько реально твердое планирование кинопроизводства в России и как часто вмешиваются в процесс непредвиденные обстоятельства?

— Реально.За последние лет 15 у нас появилось сословие профессионалов, которое существовало в советские времена и абсолютно исчезло сразу после распада Советского Союза. Появились люди, которые в состоянии планировать и выполнять запланированное — от исполнительных продюсеров до линейных продюсеров (раньше они назывались директора картин, администраторы). Появились звенья очень квалифицированных ассистентов, которые много умеют и могут. В России блистательно все, что связано с техническими творческими профессионалами — операторами, звукооператорами. У нас большая проблема с главными участниками процесса. С режиссерами, сценаристами и продюсерами. У нас мало профессиональных продюсеров, появились несколько компаний, которые действуют стратегически осмысленно. Вы понимаете, что делает Бекмамбетов, Сельянов, Максимво, куда они двигаются, совершенно понятно, что делает еще ряд компаний; и подавляющее большинство вообще непонятно зачем существует.

9

Когда появляется невесть кто, приносит тебе проект и говорит, цитирую: «Мне нужно всего 7 млн евро», — и среди прочего я спрашиваю, например: «Кто это будет смотреть, на кого это ориентировано?» — мне отвечают: «Нууу, это неважно». И обидчиво глядят на тебя с ненавистью, исподлобья, морщат свой лысый лоб и говорят: «Ты не понимаешь, не понимаешь ты». Я говорю: да нет, я понимаю, я просто понимаю, что я к этим 7 млн евро не имею никакого отношения. Вот кто-то — наверно, да. А проще попросить у папы, у мамы, у дедушки, у бабушки. Мне кажется, это очень полезное упражнение.

— Когда в вас произошел «слом» и вы четко осознали, что больше не испытываете желания снимать кино и готовы посвятить себя продюсированию?

— Это была середина 90-х, когда я увлекся телевидением. У меня был очень счастливый период режиссерской жизни в конце 80-х — перестройка. Я был молодым режиссером, повезло, в это время открылись очень многие возможности. Потом, в начале 90-х, я уже начал немножко продюсировать, потому что было понятно, что выживать можно только развивая собственную компанию. А когда начал заниматься телевидением, понял, что это несовместимо. И, больше того, телевидение показалось мне социальной режиссурой.

10

И я подумал: в отношении режиссуры у меня были планы, но мечты не было. А в продюсерском смысле мечты есть всегда.

— Какие ключевые качества необходимы для успешного продюсера?

— Тут секретов нету. Продюсер — это же предприниматель, так что все качества, которые связаны с предприимчивостью: способность просчитать риск, понимание состояния умов, оценка социальных ожиданий, оценка человеческих потребностей. Все это входит в функции большого предпринимателя, поскольку кино рассчитано на многомиллионного потребителя. Второе: я верю, что без серьезного гуманитарного образования серьезный продюсер долго не выживет. Вся работа построена на творческой экспертизе, на необходимости оценивать и принимать решения, а не просто говорить «а мне не нравится». Кто ты такой? Нет, надо говорить: мне не нравится потому-то, потому-то, потому-то. И предлагать нечто, каждый раз мотивируя, что именно и зачем. И третье: я полагаю, что это глубоко технологическая профессия, здесь необходимо поработать в кино, овладеть профессией, где есть всякие нюансы, и организационные, и творческие, и тонкости человеческого общения. Среди прочего, это в известном смысле работа психотерапевта. Огромное количество людей, с которыми вы общаетесь, и они все без исключения больны какими-то комплексами, желаниями, страстями и фобиями. И это очень хорошо, на самом деле, важно отправить их на собственную реализацию. Я считаю, что чем полнее реализуются все люди, работающие в группе, по отдельности, тем лучше для кинофильма. Поэтому я никогда не двигаю фильм как собственный, это всегда взгляд режиссера, исхожу из базовой презумпции приоритетности автора, даже при том, что подчас автор в очень большой степени зависит от того, что мы решаем вместе. Поэтому я считаю, что внутренняя реализация требует определенного рода коммуникационных дарований. Умения объединять людей единой целью, делать их частью единой команды. Это очень важно. Кино — это 3-4 года работы, и все это время люди должны работать, точно понимая, что они делают что-то очень важное, что они вместе, поддерживают друг друга. А иначе начнется ерунда, выяснение отношений, конкуренция — из этого кино не получится. Это мы проходили.

— Имя, которое вы заработали в российском кинобизнесе, как-то вам помогло, когда вы начала работу в Голливуде?

— Помогло, конечно. Туда приезжают две категории людей. Подавляющее большинство — это люди с деньгами, желающие их пристроить в кино: кому-то хочется заработать денег, кому-то кажется, что это интересная индустрия, а кому-то хочется пристроить собственную подружку или найти новую, более известную девушку в кино — разное есть. Инвесторов, которые могут подписать чек, приезжает очень много изо всех стран. И для их обитания существует целая инфраструктура: агенты, которые ими занимаются, под них проекты пристраиваются, их разводят, есть профессионалы в разведении…

Значительно меньшее количество людей, которые сделали имя дома и в силу разных обстоятельств, понимая ограниченность возможностей этих рынков, поехали в США расширить возможности. Например, Люк Бессон, крупнейший режиссер и продюсер, перешел и построил инфраструктуру производства англоязычного кино с французским акцентом. Или человек, чья деятельность была для меня ролевой на нескольких этапах моей жизни, — немецкий продюсер Бернд Айхингер, который, к сожалению, умер 2 года назад. Он стал очень большой фигурой в Германии, он при этом делал немецкий кинематограф. Он сам и писал, и продюсировал: и «Бункер», и «Бегущий человек», и «Комплекс Баадера-Майнхоф». А с другой стороны, он начал делать в Германии немецкое «международное кино», немецкое интернационализированное кино: «Бесконечную историю», «Имя розы» и многое другое. Он приехал в Голливуд с целью расширить возможности, чтобы появился сегмент кинематографа, сделанного за немецкие деньги, немецкими профессионалами, но ориентированного на широкую аудиторию. С этой идеей я там и появился. Мне наличие за спиной огромного русскоязычного рынка и некоторых знакомых профессионалам фильмов, наличие двух номинаций на Оскар за последние 20 с чем-то лет, конечно, помогло. Помог опыт руководства большими корпоративными организмами. Для них важен трек рекорд человека, который отвечает за процесс, за успех их инвестиций. Им важны фамилии продюсеров: они являются гарантий своего рода, основанием для того, чтобы судить о качестве проекта. В этом смысле это было позитивно. Без этого опыта и без разнообразных контактов я бы не решился. Я не принадлежу к категории людей, которые отправляются туда зарабатывать репутацию и фотографии в журналах, я уже достаточно взрослый мальчик и у меня амбиция делать не американское кино — я им занимаюсь, когда оно мне либо очень нравится, либо мне нужно научиться, либо встроиться, либо дистрибуция нужна. Моя амбиция — научиться делать наше кино так, чтобы оно стало международно конкурентным.

Tags: Роднянский
Subscribe

promo cinematographua december 29, 2016 19:15 122
Buy for 100 tokens
Что смотрят Блогеры ЖЖ? Это новый проект который поможет блогерам Живого Журнала поделиться своими предпочтениями или дать советы по просмотру Кинофильмов или Телесериалов. Возможно вы найдете друзей с такими же кино пристрастиями. Время от времени мы будем создавать список самых популярных…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment