cinematographua (cinematographua) wrote,
cinematographua
cinematographua

История создания сериала, глазами сценариста и режиссера, продолжение

Продолжение утренней истории





Чтобы костюмчик сидел…

Рано или поздно каждая женщина достигает того возраста, когда ей уже надо не одеваться, а

скрываться под одеждой. Дожималова была близка к этой черте, но чтобы продлить женское

счастье (обзавестись достаточным количеством одежды, которую не надо надевать), она сама

покупала и привозила из разных поездок костюмы для актеров. Далеко не всегда это было «в

тему», но зато создавало некий фонд, так называемый «подбор».

Обычно художник по костюмам делает наброски и приносит фотографии, картинки,

утверждается стилевое решение каждого персонажа и дальше приобретаются костюмы, идут

примерки и т.д. В нашем случае, понятное дело, всё было проще. Или сложнее. Художник по

костюмам должна была бегать с фотоаппаратом по магазинам, фотографировать то, что она

хотела бы купить, затем показывать эти фото Дожималовой, и если та утверждала тот или

иной костюм, художнику выдавались деньги под отчет и она, сверив со своими записями,

ехала опять в этот же магазин за костюмом. Это занимало кучу времени, а в результате к

съемкам костюмы были практически не готовы, и как следствие много простоев по вине этого

цеха.

Среди костюмов были те, которые использовались в других сериалах Дожималовой. И когда

на актера или актрису ничего не купили подходящего, то использовали этот «фонд». Однажды

одной актрисе предложили кофточку из этого «подбора», на что актриса справедливо

возмутилась: «Я же в этой блузе в другом сериале снималась!» На что Дожималова ответила:

«Это знаешь только ты».

Была и другая история с пиджаком для главного героя. В самом начале съемок на одного

актера (между прочим, директора ткацкой фабрики!) нашли пиджак из «подбора». На новый

не было денег. А пиджак этот был сзади с браком – черные полосы по всей спине. Мы стали

снимать, и вдруг понимаем, что не можем никак снимать обратную точку, т.е. актера со спины,

так как видны полосы на пиджаке. Стали выкручиваться и ставить камеру так, чтобы не было

видно брака на пиджаке. А если актер поворачивался в кадре и были видны полосы, то я

тихонько подходила к нему и просила двигаться по-другому. Спасибо актеру за терпение, но

однажды и он взорвался: «Я не понимаю, Вы меня снимаете или пиджак?». Группа хором:

«Вас в пиджаке».

С костюмами в принципе была беда. Одна героиня, очень обеспеченная женщина по

сценарию, спустя 15 лет, в 2003 году, появляется в своем родном городе. И вот наши

художники по костюмам предлагают ей одежду и обувь, в которой она снималась в 80-е годы.

Пришлось остановить на три часа съемки, отправив художников в магазин за новой одеждой.

На все четыре стороны…

В конце апреля остро стал вопрос, где снимать ткацкую фабрику 80-х. Это большой объект,

который нам нужен был в том виде, в котором он был тридцать лет назад. Директор картины

ездил на выбор натуры в Ивановскую область. Привез немного фоток, но все было немного не

то. В первых числах мая было принято решение ехать снова в Ивановскую область. В лодке, то

есть в Кинешме оказались четыре мужика и я. Оператор, художник, второй режиссер,

директор и я. Среди нас не было главной фигуры – локейшена, того, кто ищет и предлагает

объекты, поэтому ездили сами куда глаза глядят и куда люди посоветуют. Результат

трехдневной поездки был печален. Объекты нам не утвердили. Художника-постановщика

Дожималова уволила, и сказала, что больше мы художника не получим. При этом с гордостью

рассказала о неком мифическом  художнике, который якобы работал на всей ее других

сериалах. «Так вот, никакого художника и не было. Это я придумала его, чтобы было чью

фамилию ставить в титрах. И тебе художник не нужен. Дам тебе декоратора и постановщика.

Хватит!».

Ох, как мне хотелось кричать: «А уникальный визуальный ряд фильма, изобразительно-

декорационное решение и оформление объектов, поддержка их стилистики, тональности и

колорита, композиционно-художественное построение кадра и т.д. - кто это должен делать?!».

Но я помню про семь шапок, поэтому уже даже не спорю. Просто на подготовительном этапе я

не представляла «масштаб бедствия». А когда начались съемки, я поняла весь ужас. Мы

приходили на неготовый объект и вместо того, чтобы продумывать мизансцены, репетировать

и снимать, мы сначала делали объект, а потом уже приглашали актеров…. Иногда на это

уходило несколько часов. Так было со свадебным мостом, который мы украшали больше часа,

так было с каждым домом, куда мы входили впервые….  В общем, нельзя снимать без

художника. И когда уволили нашего, я была в отчаянии… Но опять продолжала работать.

В середине мая стало понятно: если срочно не найти место для съемок, то экспедиция

становится под угрозой срыва. Однажды утром Дожималову осенило: валите-ка вы все в

Белоруссию, там Советский Союз, все дешево и красиво. Директор уехал туда на выбор

натуры. В городе Орша, куда мы приедем на три месяца, наша директор был всего полдня. Он

нашел хорошую ткацкую фабрику и довольный вернулся в Москву.

Ткацкая фабрика была утверждена Дожималовой и мы стали собираться в Белоруссию. А

параллельно я дописывала сценарий…

Начало экспедиции

Приехали мы в Оршу 6 июня вечером. Мы – это я, оператор, директор, второй режиссер,

декоратор (тот самый, который вместо художника) и ассистент по реквизиту. Первый

съемочный день назначен на 11 июня. Группа приезжает 9. У меня 4 дня для того, чтобы:

- найти нужные объекты. Кроме фабрики нужны дома, улицы, кладбище, кафе, река и т.д. и

т.п. Около 30 объектов в Орше. Найден был всего один – фабрика. 

- провести кастинг среди витебских и могилевских актеров на роли второго плана и для

эпизодов. Для съемок нам нужны были дети в возрасте 1 месяца, 9 месяцев и 4 лет… В итоге

около 20 белорусских актеров приняло участие в съемках. Это не считая групповки и

массовки.

- дописать сценарий. К этому моменту было готово и утверждено 30 серий. Еще две серии

были в очень сыром виде. В последний момент Дожималова попросила перенести встречу

сестер из 32 серии в 31. Но за этим переносом полетели все остальные сцены. 

- ну и просто обжиться. Сначала меня и оператора хотели поселить в один блок. Один блок –

это две комнаты с общим коридором и общим туалетом. Но потом все-таки здравый смысл

возобладал и решили… Нет, ни каких одноместных номеров нам не предложили, а лишь

разделили на женский и мужской блоки. С оператором в блок поселили декоратора и

ассистента по реквизиту. С тех пор, оператор засыпал и просыпался под храп меццо-форте, но

иногда этот самый храп менял звучание и переходил в фортиссимо. Тогда наш оператор

укрывался с головой одеялом и мечтал о доме, где берегут его сон.

Меня же поселили в блок с ассистенткой по актерам. С этого момента каждый вечер я

занимала очередь в душ, а по ночам вздрагивала от резких хлопков двери. Дело в том, что

поезда из Москвы в Оршу приезжали в 3, 4 и 5 утра. Каждую ночь наша ассистентка ездила

встречать актеров…

Но эти неудобства меня не так расстраивали, как то, что мы должны были начать съемки на

подготовленных объектах, без освоения, с большим хронометражем. К этому добавлялось еще

и то, что у нас:

- не было художника-постановщика (об этом уже писала),

- не было гримвагена, костюмвагена и хламвагена. Вместо этого был один автобус, в котором

возили реквизит, костюмы, гримерные вещи и… всю съемочную группу.

- не было плейбека.

На последнем пункте хочу остановиться особенно.

Плейбеком стали пользоваться с тех пор, как появились телевизоры и кассеты. Для тех, кто не

знает что это – поясняю. Слово происходит от английского playback, что буквально

переводится как «обратный просмотр» или «проигрывать назад». То есть это телевизор и

магнитофон. Благодаря плейбеку возможен просмотр отснятого материала. Иногда это нужно

прямо на площадке. Сняли общий план, переходим к среднему или крупному – посмотрели на

дубль общего плана и сняли все укрупнения. На длинных сериалах это вообще вещь

незаменимая. Иногда бывает такое, что снимаешь стыковые сцены с разницей в несколько

месяцев (например, на натуре летом герой идет по улице, заходит в подъезд, а уже зимой

снимают, как он в подъезде и заходит в квартиру). В этом случае очень важно точно

посмотреть, как был одет герой, какая прическа, в каком настроении шел и т.д. У нас на 32

сериях не было плейбека. И как следствие пришлось переснимать некоторые крупные планы,

то коса не с той стороны, то фон другой и т.д. Причем сам плейбек и человек его

обслуживающей – это не Бог весть какие деньги… Как собственно говоря и весь

спецтранспорт для съемок.

Кстати, камервагена у нас тоже не было. Две камеры, которые обслуживал один

видеоинженер, возил на своей личной машине директор картины. Он привозил всё

оборудование, выгружал на площадке, ехал по делам, а вечером снова загружал к себе в

машину…

Камерваген, гримваген и хламваген появились через два месяца после начала экспедиции. К

нам приехал… ревизор. Приехал от Дожималовой, чтобы разобраться с нашими хвостами и

проблемами, пришел в ужас от организации съемочного процесса, срочно нашел

спецтранспорт в Минске. Уехал от нас и… был уволен Дожималовой.

Светики

В целях экономии осветители и генератор были местными, из Минска. Но этого показалось

мало Дожималовой. В работу светиков также входила… работа дольщиков. Они клали рельсы,

устанавливали тележку и возили оператора. То есть ставить свет и класть панораму

одновременно было невозможно. Я уже не говорю про осветительское оборудование. Все по

самому минимуму. Светить в окна второго этажа мы уже не могли.

Ну хорошо хоть была операторская телега, а то изначально нам предлагали снимать проходы в

инвалидной коляске или тележке из соседнего магазина. А что в этом такого? – удивлялась

Дожималова И продолжала тему: Вот будь моя воля, я бы вообще всё кино снимала только с

накамерным светом…

Процесс пошел

В Белоруссии мы пробыли три месяца. Это 76 съемочных дней. У меня сохранилось 76

вызывных листов. В первый съемочный день – 13 сцен, 11 минут. В принципе реально, если

считать, что у нас один и тот же объект и два актера в кадре. Но объект не освоен, костюм не

готов, группа тормозит… С переработкой, но план выполняем. Дальше было по-всякому. Если

в вызывном стоит свадьба, похороны и поминки одновременно, я вздыхаю и говорю –

нереально. 17 актеров в кадре, переодеть, перегримировать и переехать на другой объект.

Только на это уйдет полдня. В результате успеваем снять только свадьбу и похороны.

Поминки уже не успеваем.

Или ставят 12 сцен в будке киномеханика. Сначала мы делаем будку (объект как всегда не

готов), затем долго возимся с одной полутрюковой сценой – в помещении героиня случайно

включает огнетушитель. После порошкового огнетушителя полчаса висит туман, ничего не

видно, дышать невозможно и снимать тоже… В итоге снимаем всего 8 сцен…

Так собираются сцены-хвосты, которые потом перерастают в дополнительные дни….

Объекты

Обычно выбором объектов занимается локейшен или зам.директора по объектам. Ни той, ни

другой должности на нашей картине не было. По крайней мере, в Орше. Выбирали объекты

сам директор картины и мы – режиссер и оператор.

За три дня до начала съемок мы поделились на три группы, сели в три машины и поехали

искать. Со мной выбирать объекты ездил второй режиссер и ассистент по актерам, вот мы с

ними и нашли практически все основные дома. Директору надо было только договориться.

Далее все выходные в съемках мы с оператором ездили искать остальные натурные объекты –

красивый берег реки, улицы, парки, дороги и т.д.

Однажды мы поплыли на лодке с одним спасателем. Решили искать берег прямо с реки.

Отплыли достаточно далеко. Небо потемнело. Начался дождь, ветер. Холодно. Спасатель

разворачивает лодку, чтобы плыть назад к спасательной станции, но тут лодка чихает и

останавливается. Закончился бензин… Мы оказались посередине Днепра под проливным

дождем. Мобильный не берет. Помощи ждать неоткуда. И тут спасатель начинает утешать нас

байками про утопленников. Вот говорит, вчера тут было «сухое» утопление, ну это когда вода

в легкие не попадает, и покойник плавает как поплавок, а толстый был гад, так мы его

зацепили крюком и так тащили за лодкой… В общем, около часа мы слушали байки и дрожали

под дождем. Потом нас нашли другие спасатели…

Когда я рассказала эту историю Дожималовой по телефону, она мне ответила: «Зато будет что

вспомнить. Записывайте».  Записала.

В следующий выходной мы снова отправились по реке, только теперь вверх по течению.

Взяли с собой запасную канистру с бензином, зонтики, теплую одежду и даже еду. Но день

был солнечный и нам ничего не пригодилось…

Довольно часто мы выезжали за час-два до начала смены, чтобы посмотреть какие-то объекты

на другой день.

Но найти объект мало. Надо его освоить. То есть подготовить. Иногда смотришь наши

российские сериалы, а там показывают какую-нибудь квартиру «вообще», типичную и

условную. И непонятно кто в ней живет. И эту квартиру перемещают из одного фильма в

другой. А надо, чтобы дом выражал характер хозяина. А на это надо время. И художник с

командой. А мы осваивали объекты параллельно со съемкой силами декоратора, реквизитора и

режиссера с оператором.

В Орше нам пришлось снять один московский объект. Называется он «новая квартира». Где-то

в 80-е годы некий известный музыкант покупает кооперативную квартиру и привозит туда

жену погибшего брата с детьми. Отобранную квартиру мы не успели посмотреть накануне,

поэтому зашли в объект в день съемок. Зашли и пришли в ужас. На стенах старые обои с

желтыми пятнами. Одно грязное пятно закрыли шторой, другое стулом, третье… актрисой. Но

осталась дырка на стене. Тогда на стену повесили платье, закрыв им дырку. И как-то даже

сняли. И даже ничего получилось. Можно было заявить, что мы отказываемся от съемок в этой

квартире. Но на площадке дорогой актер и мы вынуждены были во имя спасения его смены

идти на то, чтобы делать объект своими руками и снимать-снимать…

Почему-то Дожималова считала, что на все объекты нас должны пускать бесплатно. «Вы же

кино снимаете!» - гордо говорила она. Но практика такова, что за объекты приходилось

платить. И это правильно. Казус вышел с ткацкой фабрикой. В целом мы провели там почти

месяц съемок, нам шли навстречу, пуская в цеха, останавливая или, наоборот, запуская станки,

организовывали массовку и т.д. Но руководство фабрики не захотело денег, им нужно было

снять рекламу о фабрике. Ох, как это возмутило Дожималову! Какие наглые, да они вообще

должны радоваться, гордиться тем, что их фабрика попала в кадр. История умалчивает, чем

всё закончилось. Но по последним агентурным данным, рекламу за свои деньги снимает наш

директор. Поскольку он дал слово, а слово надо держать.

Беременность

В нашем сериале одна героиня беременная. Причем так получается, что сцен с ней во время

беременности очень много. Художник по костюмам хотела купить накладной живот для

имитации беременности. Такие животы продаются в специальных магазинах и стоят недорого

– от 2 до 5 тысяч рублей. Но деньги на «живот» не дали. Всю картину мы мучились, делая

«живот» из… шарфов и шапок. «Живот» сползал то вниз, то вверх. Менялся в габаритах в

зависимости от того, с чего начинали делать «живот» – с шапок или шарфов. Край «живота»

пришивали к платью, чтобы он не выпал во время съемок. Актриса чувствовала себя очень

некомфортно. Приходилось делать дубли из-за «живота». В один прекрасный момент наш

веселый светик не выдержал и сказал: «Ребята, не могу смотреть на ваши мучения, давайте я

тейпом примотаю живот прямо к телу. Один раз и на всю жизнь».

Это героиня во время беременности должна тонуть в реке, а ее будет спасать подруга. Стал

вопрос – как тонуть с «животом» из шапок и шарфов? Да и в закрытом купальнике весь наш

ненатуральный «живот» сразу стал виден… Все наши мучения закончились тем, что… сцена

была переписана и героиня больше не тонет.

Дети

В целом в сериале не много детей. Но помучаться пришлось со всеми. Одна четырёхлетняя

девочка после прекрасных проб отснялась в двух сценах и вдруг категорично отказалась

входить в  кадр.  Что мы не делали, она не соглашалась. Пришлось брать другую и две сцены

переснимать.

В сериале есть такая сцена, когда одна героиня подходит к детскому дому. Она хочет узнать о

судьбе своей дочери, которую оставила в детском доме 19 лет назад. У ворот детского дома

стоят дети. Одна маленькая девочка смотрит на героиню и спрашивает: Вы моя мама? После

чего женщина не находит в себе сил зайти в детский дом, уходит, а дети вслед ей кричат:

Мама!

Сцена сложная. Попросила ассистентов по актерам найти мне детей, похожих на детей из

детского дома. Привозят мне на площадку… детей из детского приюта. Испуганные дети

сбились вокруг воспитательницы и смотрят на меня, как на врага народа. И я опять вынуждена

скрутиться в пружину, но снимать. До захода солнца остается час. Актриса на площадке.

Выбираю девочку для съемок, остальные дети по фону. Девочки объясняю задачу. Она

вжимается в металлический забор. Мотор, камера…. Наша героиня подходят к детскому дому.

Маленькая девочка смотрит на нее, по ее лицу текут слезы и она произносит фразу, от которой

замерла вся группа. Она спрашивает: «А вы что правда моя мама?». У нашей актрисы в глазах

слезы. Стоп. Обнимаю девочку, прижимаю к себе, плачу вместе с ней. Но тут звукорежиссер

подает голос: «Дубль по звуку». И мы повторяем все тоже самое.

Я спрашиваю ассистентку: почему привезла детей из приюта? Зачем травмировать и так

несчастных сирот? Она говорит: зато они сыграли по правде.

На следующий день был выходной и мы поехали в приют втроем. Накупили подарки, а

актриса купила для приюта ноутбук. Заходим, а наша девочка как увидела нас, так в угол

забилась…. Но потом оттаяла, радовалась игрушкам и играла с нами.

Но история с приютом имела продолжение. В сериале есть еще одна линия, когда бездетная

пара усыновляет мальчика. На роль восьмилетнего мальчика выбрали в Москве игрового

ребенка. В августе у него первый съемочный день, а ассистент по актерам забыла

предупредить и семья уехала отдыхать в Грецию. Это стало известно за два дня до съемок.

Срочно бросаем клич и ищем другого мальчика. Одна актриса предлагает своего сына. Все

договорились, мальчик должен выехать в час ночи с сопровождением. На утро у него съемки.

В начале второго ночи раздается звонок из Москвы: мальчик к вам не выехал, родители не

привезли его на вокзал. Звоню Дожималовой, объясняю ситуацию. Она говорит: где хочешь,

там и  бери ребенка, но чтобы завтра в девять утра он был в кадре.

В восемь утра мы были в приюте. Взяли двоих мальчиков, на съемочной площадке

порепетировали с каждым. Остановили свой выбор на одном из них, другого вернули в приют.

Сережа смотрел исподлобья, все выполнял в точности все команды и ни разу не улыбнулся. В

одной сцене, чтобы он должен был заплакать, мы капали ему специальные капельки в глаза, но

мальчик сдерживался и не плакал… Он ни разу не пожаловался. Ел, пил и работал с группой

весь день. А вечером его увезли в приют… С подарками.

Боже мой, какие мы сволочи! А ведь в устах других это может звучат иначе: специально взяли

мальчика из приюта для правды жизни….

Группа

К концу экспедиции группа наконец утрамбовалась и стала работать почти что слаженно. Но

до этого нас сильно «трясло». Второй режиссер еще на подготовительном этапе сделал более-

менее реальный КПП, который Дожималова уплотнила и перекроила. В результате, КПП стал

нереальным и неудобным. Стали появляться хвосты. Дожималова нашла виноватого – второй

режиссер. Уволила его в конце июля, не заплатив за болше, чем за месяц работы. Неделю я

была без второго. Сама планировала, сама на площадке, сама вызывные делаю… Все сама.

Потом приехал новый второй, начал читать сценарий… Придумал жарить шашлыки во время

съемок… Через неделю собрал вещи и уехал. Еще неделю я была сама. Потом приехал третий

второй режиссер. С женой и собачкой. Он даже не стал читать сценарий, а лишь работал на

площадке. КПП до конца экспедиции я сделала сама. Мало того, я в свои выходные сделала

КПП на московский блок. Третий второй  был не в материале, он мог поставить в один день

все сцены с Верой  и Дашей, не учитывая того, что это разные годы, и там девочкам то 9

месяцев, то 4 года, то 19 лет… Во время крайней смены в Орше, которая длилась у нас 18

часов, он заболел. Очень устал.

Но самая тяжелая ситуация была с реквизиторским цехом. Некий Б. о котором я уже писала,

хоть и прочитал сценарий, но по прежнему трактовал его по своему, абсолютно игнорируя мое

мнение. Однажды мы снимаем сцену, где директор фабрики приходит на новоселье к молодым

ткачихам. По сценарию он приносит в подарок два больших набора кастрюль. Понимая, что на

кастрюли денег нет, я попросила сделать коробки с рисунками кастрюль. Начинаем разводить

сцену. Б. приносит реквизит: три маленькие кастрюли б/у, перевязанные красной ленточкой. У

меня шок. Это был единственный случай, когда я не стала спасать ситуацию, а просто

отменила съемки этой сцены. На что мне Дожималова позже сказала: «А могла бы сходить в

магазин и сама купить что надо. У тебя зарплата большая».

Еще один случай. Мы снимали одну сцену. Привожу ее дословно, иначе не понять того, что

произошло потом.

Фёдор и Евдокия купили новый чемодан и идут по улице. Федор несет в руках большой пустой

чемодан. Федор не хочет, чтобы Евдокия уезжала.

ФЁДОР

В этот чемодан и я помещусь.

ЕВДОКИЯ

Попробуем?

ФЁДОР

Обязательно. Мороженое хочешь?

ЕВДОКИЯ

Хочу.

ФЁДОР

Тогда жди здесь. Я сейчас.

Евдокия останавливается возле скамейки. Федор ставит чемодан и перебегает через дорогу.

Начинаем репетицию. Ждем чемодан. Приходит ассистент по реквизиту Б. и проносит…

небольшую дорожную сумку. Вся история рушится в тот же миг. Но мне уже после «живота»

ничего не страшно. Сажусь в сторонке, переписываю текст и этой сцены…

Б. уволили, а он взял и часть реквизита увез с собой. Далее ассистентами по реквизиту стала

«сладкая парочка», муж и жена, влюбленные в сценарий, но абсолютно далекие от профессии.

Они напивались, бегали полуобнаженными по гостинице, предлагали какие-то безумные идеи

и практические ничего не делали на площадке. Уволили и их. Прислали вполне адекватную

девушку, которая через три сказала, что ей надо срочно по делам в Москву. Уехала на два дня,

вернулась через шесть. Дальше до конца экспедиции она разгребала то, что ей оставили

предыдущие люди. Все было в огромной куче, фотографии помяты и разорваны, что-то

поломано и вообще пропало. Каждый объект восстанавливали по памяти (плейбека не было,

фотографий тоже никто не делал).

Связь с большой землей

Пока три месяца мы были в экспедиции, Дожималова была то в Москве, то в Испании. К нам

ни разу не приехала. Иногда звонила и истерично орала, что в кадр попала нечто ужасное.

Например, сморщенные апельсины… Заставила одну сцену переснять. Когда мы снимали

смерть героя, мы не сняли восьмерку с мертвецом… Что это понятно профессионалам, даже не

буду разъяснять. Еще одну сцену удалось уговорить не переснимать. Персонаж приходит на

кладбище с 4 розами, а Дожималова хотела, чтобы он пришел с охапкой цветов.

Вообщем, были какие-то замечания, но в основном в стиле ярких эмоций: «Материал –

гавно!», «Ты сранный режиссер, не можешь развести нормально мизансцену», «Оператор твой

профнепригоден».

Да, вот, кстати, об операторском цехе. Снимали мы двумя камерами. Было только два

оператора – оператор-постановщик, который был за одной камерой и второй оператор,

который была второй. Это значит, что оператор не видел две картинки сразу, в два монитора

смотрела только я. На две камеры был один фокусник и один видеоинженер. Далее. В начале

июля произошло ЧП. Фокусник из лучших побуждений хотел помочь видеоинженеру и

уронил одну камеру. К счастью, камера осталась целой, сломался только видоискатель.

Фокусника и видеоинженера уволили, оштрафовав каждого на стоимость видоискателя.

Короче, таким образом, Дожималова осталось только в плюсе. Видоискатель отправили в

ремонт, который длился целый месяц, а второй оператор снимал без видоискателя, наводя

фокус по монитору, который стоял рядом с камерой. Естественно, это сказалось на качестве

картинки. На второй камере много брака, в том числе расфокуса. И за это оштрафовали

оператора-постановщика…

У меня было два маленьких монитора. Первое время от них сильно болели глаза. Чтобы

разглядеть картинку приходилось прямо прижиматься к экрану. К тому же мониторы гудели,

что мешала писать чистовой звук. Иногда звукорежиссер меня просил выключить монитор во

время съемок, чтобы записать чистовой звук. Тогда я передвигалась к видоискателю и вместе с

оператором смотрела на еще меньший экран.

Все хорошо

В августе к нам зачастили гости. Сначала приехал продюсер по монтажу. Он привез нам в

секрете от Дожималовой смонтированный материал. Дожималова была не только против

плейбека (хотя я его очень просила), но и против того, чтобы мы увидели свой же материал.

Затем приехала финансовый директор. Поделилась секретом: «Материал хороший. Отбирали

на канал для представления проекта, даже не знали какие сцены взять, все хорошие».

Потом приехал новый директор. Но наш продолжал работать до конца, хотя зарплату за два

месяца экспедиции он так и не получил…

Еще не финал истории

6 сентября была крайняя сцена в Орше. Смена длилась 18 часов и закончилась в 4 утра. Днем

снимали ресторан, гостиницу, а ночью – аварию с машиной. В 4 утра отпустила актрис, и

только расслабились, как звонок из Москвы. Режиссер и оператор в 21.00 должны быть у

Дожималовой на ковре в Москве. А группа пока остается в Орше. Меня это насторожило, но

только не в том направлении. Мне показалось, что нас вызывают в Москву, чтобы «кинуть» по

деньгам группу. Разговоры о том, что деньги не платят, велись все время. Но нас это пока не

касалось. Нам с оператором до этого дня платили исправно.

…Мы поспали три часа и на моей машине поехали в Москву. Попали в жуткую пробку и как

раз к 21.00 приехали в офис. Заходим – гробовая тишина. Все отводят глаза. Кабинет

Дожималовой закрыт. Новый исполнительный продюсер кладет нам на стол два приказа. Об

увольнении.

Приказ №1.

Открепить от телефильма «Благоухание розы» и досрочно расторгнуть договор с

режиссером–постановщиком … согласно пунктам № … договора № …. Так же в связи с

низким качеством отснятого материала, несоответствием профессиональному уровню

режиссера картины, отсутствием в материале мезонсцен, крупных планов главных героев,

непонимания монтажных съемок, отсутствие грамотно разведенных сцен, работы с актерами,

нарушением понятия оси во время съемок, несоответствия героев эпохе фильма. Так же в

связи с необоснованной пролонгации экспедиции и серьезным превышением бюджета. Так как

все вышеперечисленные профессиональные ошибки привели к низкому качеству отснятого

материала и повлекли за собой серьезные пересъемки, без вознаграждения за отработанное

время с учётом ранее выданного аванса.

Приказ №2.


Открепить от телефильма «Благоухание розы» и досрочно расторгнуть договор, без

вознаграждения за отработанное время с учётом ранее выданного аванса с оператором-

постановщиком …. согласно пунктам № ….  договора …. Так же в связи с низким качеством

отснятого материала, отсутствием в реперных сценах крупных и средних планов главных

героев, пересечением операторской оси, неумением производить съемку с двух камер,

отсутствием мизансцен, неграмотной расстановкой света, неумением пользоваться

операторской телегой, что привело в конечном итоге к низкому качеству отснятого материала

и к серьезным пересъемкам.

Причем в моем приказе так было и написано: мЕзансцены…

Комок в горле. Едва сдерживаю слезы. Звоню в Оршу группе – ребята, нас уволили. Они в

шоке, но говорят, что мы уже знаем, так как в Оршу приехали «деды» - новый режиссер и

новый оператор. То есть пока мы ехали из Орши в Москву, они ехали в обратном

направлении…

Дожималова с нами разговаривать не стала. Но если все так плохо, как написано в приказе, то

почему нас не уволили раньше? Почему надо было ждать 3 месяца?

Новому режиссеру и оператору дали переснимать сцену, которую мы уже к этому времени

пересняли. (Пересъемка была из-за дождя). Но кассета с нашей пересъемкой не доехала до

Москвы. А не доехала потому, что часть кассет находилась на руках у группы в качестве

залога. Люди боялись, что им не выплатят зарплату, поэтому растащили материал по номерам.

… Но электронную почту пошли письма от группы и актеров. Никто не мог понять – за что и

почему. Зарплату с 1 августа по 6 сентября нам так и не выплатили. На эту сумму нас

оштрафовали… Договор у нас был составлен так, что режиссер и оператор получают

основную сумму после монтажа, а во время съемок лишь небольшую часть. Но и эту

небольшую часть Дожималова умудрилась нам не выплатить. Кстати, в моём договоре есть

уникальная фраза – 10% от гонорара я получаю после показа сериала по каналу «при условии,

что качество фильма соответствует высокому рейтингу на канале-вещателе». Формулировку

привела дословно. Поскольку до сих пор не понимаю, что она означает.

А теперь финал истории

Неделю после увольнения я находилась в кошмарном состоянии. Бесконечные сны о съемках,

звонки, письма… Это как будто тебе вогнали нож в спину и ты ходишь с ним и ничего

поделать не можешь. Больно, обидно, кровит, а ходить надо….

Новый режиссер так и не нашел времени, чтобы прочитать сценарий и стал снимать просто

сцены, интересуясь у актеров, что им играть. Зато очень медленно, с долгими репетициями, с

мизансценами….

За первую неделю съемок в Москве у них скопилось хвостов еще на три съемочных дня.

Дожималова была в ужасе и однажды утром позвонила мне. Как ни в чем не бывало,

попросила срочно приехать в офис. Я приехала. Настороженно захожу в кабинет, она меня

обнимает, дарит французские духи и усаживает за стол.

Говорит, что материал ей не особо нравится, но она хочет, чтобы я закончила проект.

Странная формулировка. Ну да ладно. Это же мое детище, я готова вернуться. Дожималова

дает мне диск с материалом, практически со всем, что мы отсняли, для того, чтобы я

посмотрела на свои ошибки. Ура, у меня есть материал! Действительно, встречаются косяки,

есть недоработки, но с учетом вышесказанного… Даю посмотреть материал знакомому

продюсеру, он говорит – хороший сериальный материал. Никакого ужаса-ужаса… Вообщем,

решаю вернуться. Гордость свою прячу подальше и запираю на амбарный замок.

Звоню с радостной новостью актерам, группе. Все кричат: УРА. А вечером меня спрашивает

муж: а тебе за август-сентябрь зарплату хоть заплатят? Я в полной уверенности, что если меня

зовут назад, значит ценят и уважают и, конечно, же всё выплатят. На следующий день

приезжаю в офис и осторожно спрашиваю про деньги. Дожималова взрывается: «Какие

деньги?! У тебя перерасход во время съемочного процесса! Ты оштрафована. И вообще, я тебе

уже и так много заплатила, так что могла бы поработать и бесплатно».

Я в тихом шоке выползаю из офиса, дома пишу Дожималовой длинное письмо и…

окончательно опускаю шлагбаум. На этом работа с этой дамой у меня закончилась. Ей не

понравились семь шапок из одной шкуры…


Автор сценария и режиссер – Мария Лебединская.




Tags: как делается кино, продюсер
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • "Никто" - Тарантино на минималках

    Чем вам запомнились фильмы Тарантино? Интересные диалоги, куча трупов и море крови. Если вам такое нравится, то новинка кинопроката вам…

  • Отзывы о Clubhouse, или что нужно доработать

    На днях протестил новую социальную сеть Clubhouse. Сеть для тех кто любит ушами :) и любит поговорить. Причем первых больше чем вторых. Если…

  • Monster Hunter или Твою мать драконы

    Наконец-то в кинотеатры выпустили достойный фильм. С этими карантинными переносами почти нечего смотреть на большом экране. А вот в IMAX…

promo cinematographua december 29, 2016 19:15 122
Buy for 100 tokens
Что смотрят Блогеры ЖЖ? Это новый проект который поможет блогерам Живого Журнала поделиться своими предпочтениями или дать советы по просмотру Кинофильмов или Телесериалов. Возможно вы найдете друзей с такими же кино пристрастиями. Время от времени мы будем создавать список самых популярных…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments